КИНОТЕАТР «ИЛЛЮЗИОН»: ПЛЮШЕВАЯ УТРОБА НА КОТЕЛЬНИЧЕСКОЙ
Есть в Москве кинотеатр, где время идёт иначе.
Он живёт на первом этаже сталинской высотки на Котельнической набережной — той самой, с которой открывается один из лучших видов на Москву-реку. Называется «Иллюзион». Работает с 1966 года. Показывает старое кино: чёрно-белое, немое, забытое, штучное.
Публика здесь особая. Не те, кто идёт «на что-нибудь». Те, кто идёт именно сюда.
Именно в этом зале — маленьком, уютном, почти всегда полупустом — начинается история повести. Двое людей пришли посмотреть фильм 1965 года. Один из них задремал в начале сеанса. Потом проснулся. И что-то случилось.
Что именно — об этом книга.
Кино и сон, по мнению психологов, устроены одинаково: ты полностью доверяешь происходящему и ни на что не влияешь. Учёные даже придумали для этого состояния термин — «онеризм», от греческого слова «сновидение». Кинозал — это место, где тебя можно задеть по-настоящему, без анестезии.
В «Иллюзионе» это случается регулярно.
Есть в Москве кинотеатр, где время идёт иначе.
Он живёт на первом этаже сталинской высотки на Котельнической набережной — той самой, с которой открывается один из лучших видов на Москву-реку. Называется «Иллюзион». Работает с 1966 года. Показывает старое кино: чёрно-белое, немое, забытое, штучное.
Публика здесь особая. Не те, кто идёт «на что-нибудь». Те, кто идёт именно сюда.
Именно в этом зале — маленьком, уютном, почти всегда полупустом — начинается история повести. Двое людей пришли посмотреть фильм 1965 года. Один из них задремал в начале сеанса. Потом проснулся. И что-то случилось.
Что именно — об этом книга.
Кино и сон, по мнению психологов, устроены одинаково: ты полностью доверяешь происходящему и ни на что не влияешь. Учёные даже придумали для этого состояния термин — «онеризм», от греческого слова «сновидение». Кинозал — это место, где тебя можно задеть по-настоящему, без анестезии.
В «Иллюзионе» это случается регулярно.